Рецензия на «Люди в голом». «Горе от забытого ума» // «Эксперт»

13

Харизматичный преподаватель петербургского филфака из мощной научной династии, внук академика Жирмунского (библиотечная пыль как элемент обмена веществ) в своей дебютной прозаической книжке предстает перед читателем этаким декадентствующим Фигаро, юрким и самоироничным циником, который походя рассуждает о Джойсе и с полной серьезностью — о бутербродах с икрой. Образ автора в данном случае важен, и не потому даже, что книжка подается как автобиографическая. Просто именно линия лирического героя — с его рефлексиями, причитаниями, меткими наблюдениями — выполняет здесь роль сюжетной линии.
Издатели сравнивают «Людей в голом» с книжкой Санаева «Похороните меня за плинтусом», что выглядит явной натяжкой. Никаких особых откровений из жизни академической элиты здесь нет, нет и эпизодов, увиденных с колен знаменитого деда, что и понятно: Жирмунский умер в 1971?м, когда внуку было от силы два года. Семья героя и его знакомые скорее выглядят как мало связанные с прототипами персонажи, а реальные истории Аствацатуров зачастую попросту придумывает заново, при этом сохраняя их соль — или добавляя перцу. В историях этих выпукло рисуется быт академической публики и примыкающей к ней/пересекающейся с ней богемы, причем круг этот описывается автором как сборище более или менее удачливых прохвостов. Одни перебиваются икоркой на фуршетах или разводят на вино, кино и домино кого попало, другие выдвигают друг дружку на солидные гранты.
Аствацатуров весьма остроумно описывает, что происходит с обладателями некогда сакрального знания, когда сакральность уходит, а знание остается: они становятся либо проститутками на панели, либо циничными мошенниками, а собственно знание превращается в яркую раскраску или завлекательную вывеску, за которой, в общем-то, пустота. Люди в голом и «подлые смехи», как некогда написал в сценарии об американских захватчиках и изнасилованной аборигенке один вьетнамский студент.

Наталья Курчатова.

Источник: http://admarginem.ru/etc/560/

Рецензия на «Люди в голом». «Прикладная демонология для менеджеров»// «Время и Деньги»

Андрей Аствацатуров. Люди в голом. Москва: Ад Маргинем Пресс, 2009.

В аннотации к дебютному роману профессионального филолога Андрея Аствацатурова сказано, что своей интонацией книга напоминает лучшие страницы Сергея Довлатова. Это, конечно, вздор. Проза Довлатова настолько своеобразна, что сравнивать с ней что-либо невозможно. Хотя сам по себе набор жизненных наблюдений в «Людях в голом», в какой-то степени «довлатовский», возможно даже, что их отбор во многом предопределен произведениями Сергея Донатовича. Впрочем, здесь нельзя исключать и определенного питерского влияния — Аствацатуров, проводящий читателя по местам своего детства и юности, тоже ленинградец…

Тот же довлатовский филфак ЛГУ. Студент Андрей Борисов увлекался фольклором, раздобыл гусли и вечерами в какой-нибудь свободной аудитории университета давал небольшие концерты. На них, как правило, приходили патриоты-русофилы и студенты, увлекавшиеся иудаизмом. Патриоты внимали Борисову, хмурясь. Им казалось, что еврей, играющий на гуслях, бесчестит исконно русское. Иудеи тоже сидели с недовольными лицами. Все происходящее они воспринимали как надругательство над духом богоизбранного народа (Борисов по матери был Ицкович)… И однажды Ицкович настойчиво постучался в его подсознание, и Борисов решил уехать туда, где живут одни евреи, и уехал в… Еврейскую автономную область, где сумел выдержать три года.

Вполне в довлатовском духе и некоторые открытия автора. Так, он с удивлением узнал, что знакомый профессор — тихое, скромное, очковое существо, с которым Аствацатуров всегда раскланивался в библиотеке, однажды под предлогом работы над архивом заманил к себе на дачу первокурсниц и там, раздевшись догола, жалобно попросил, чтобы они его «только погладили».

Перед тем как позаниматься любовью, что происходит крайне редко (в Америке женщины не одобряют подобных мужских прихотей), муж на всякий случай включает видеокамеру, спрятанную в бельевом шкафу, — запечатлеть, что с его стороны не было применено насилия и все происходило по обоюдному согласию… И еще о Соединенных Штатах. Приятель писателя по прозвищу Слива не любил американцев. С тех пор, как в консульстве США ему отказали в визе — он пришел туда накрашенный, в розовых женских рейтузах и ошейнике.

В книге изначально раздражает затянутость и какая-то мутность построений, с чем шутейно соглашается и сам автор: «Выбирайте, дорогие мои, тот отрывок, что вам больше нравится. Не столь уж важно, по большому счету, кто там и где стоял, лаял, выл, шушукался, ухал, каркал или пускал ветры. Я ведь писатель концептуальный. Да и слова в нашем мире даосов необязательны, избыточны и взаимозаменяемы».

Тимур ЛАТЫПОВ.

Источник: http://www.e-vid.ru/index-m-192-p-63-article-29234.htm